Председатель КСУ Станислав Шевчук: В Западной Европе в целом в Венецианскую комиссию никто не обращается. А мы спекулируем этим

Станислав Шевчук: Если суд авторитетный, такие как в Литве, то можно бороться даже с кнопкодавством в парламенте или отсутствием депутатов на рабочих местах / Фото УНИАН

Станислав Шевчук - доктор юридических наук, профессор, судья КСУ с «новой волны», ведь был назначен на должность сразу после Революции Достоинства, в марте 2014 года. Впрочем, впервые Шевчук, уроженец Харькова, выпускник Украинской юридической академии (сейчас - Национальный университет Юридическая академия Украины им. Ярослава Мудрого), начал работать в КСУ еще в 28 лет - в конце 90-х занимал должность научного консультанта судьи КСУ.

До того, как занять место судьи Конституционного суда Украины, Станислав Шевчук был экспертом по правовым вопросам Миссии ООН в республике Таджикистан, Всемирного банка и Координатора проектов ОБСЕ в Украине. Также работал над европейской интеграцией Украины в правовой сфере в Центре сравнительного права при Минюсте, во времена президента Ющенко был членом Национальной комиссии по укреплению демократии и утверждению верховенства права. Дважды был судьей Европейского суда по правам человека ad hoc от Украины.

Председателем КСУ Станислава Шевчука был избран в феврале 2018 года. До этого долгое время Конституционный суд работал без руководителя, ведь срок пребывания на этой должности предыдущего руководителя КСУ Юрия Баулина завершился еще в марте 2017 года. Впрочем, он оставался в должности в качестве исполняющего обязанности как старший судья по возрасту. Главной проблемой для проведения заседания по избранию нового главы КСУ, было то, что долгое время в суде не было ни кворума (работало только 14 из 18), ни единства относительно кандидатур. Наконец, в феврале КСУ смог провести долгожданное заседание и определиться с избранием председателя.

Создается впечатление, что к 2018 году Конституционный суд был в каком-то анабиозе, решение почти не принимались. А сейчас КСУ постоянно радует решениями по тому или иному закону. У вас уже много спрашивали о рассмотрении судьями Конституционного суда весной языкового закона, но не менее важным было признание неконституционным закона о референдуме. О чем идет речь в этом решении?

Этот вопрос достаточно долго находилось в суде, потому что не очень прост. Оно было связано с тем периодом, когда этот закон был принят ради конкретных целей. Одна из главных идей - обойти процедуру внесения изменений в Конституцию через народный референдум.

Конечно, народ имеет право высказываться, доказывать свое мнение. Во многих странах, как правило, для этого распространена практика местных референдумов ...

... но у нас нет закона о местных референдумах.

Да, в общем получается, что нет ни одного действующего закона о референдуме - ни о всеукраинской, ни о местном.

Станислав Шевчук: Приходит время для нового Черчилля в Европе - быть жестким и последовательным в защите верховенства права, прав человека и своего суверенитета / Фото УНИАН

Следует считать, что, когда команда Януковича протянула такой закон о всеукраинском референдуме, в котором говорилось о возможности изменений в Основной закон через плебисцит, уже тогда был заложен «мину», которая в 2014-м «рванула» в Крыму?

Что касается событий в Крыму, то референдум все равно бы провели, потому это было не народное волеизъявление, а военная операция РФ под прикрытием народного волеизъявления.

Конечно, народ источником власти. Но существует опасность, что любая хорошая идея может быть сманипулированы политиками. Как видим, может быть даже использована в механизме аннексии.

Читайте также КСУ признал закон о референдуме неконституционным

Поэтому по закону о референдуме, КСУ решил, что, по аналогии с языковым законом, здесь есть существенное и грубое нарушение процедуры принятия закона. Одно из нарушений - что изменения в Конституцию планировали внести в обход предусмотренной той же Конституцией процедуры. И, по совокупности факторов, было принято решение о неконституционности закона о референдуме.

Вам не кажется, что в Украине достаточно часто меняется Конституция? Так мы живем в президентско-парламентской республике, то в парламентско-президентской ... Что нужно сделать, чтобы Основным законом политики не крутили, как цыган солнцем

У нас не две Конституции, а одна, просто баланс власти меняется. У нас форма полупрезидентской республики - ни парламентской, ни президентской. То есть президент имеет влияние на исполнительную власть, как и парламент. Еще появились требования относительно членства в коалиции под пропорциональный закон о выборах, но проблема более серьезная и глубокая.

Станислав Шевчук: Раньше, чтобы попасть в КС, надо было становиться в очередь к президенту, народных депутатов, а сейчас человек сам может подать жалобу в Конституционный суд / Фото УНИАН

Во-первых, Конституция не может постоянно меняться в угоду политикам. Политики всегда стремятся к власти и власти никогда не бывает много. Специфика политики - всегда стремиться к неограниченной власти. Однако одним из факторов для ее ограничения должна быть Конституция и Конституционный суд, как защитник Основного закона.

Поэтому у нас были постоянные проблемы и Конституции, и с влиянием на Конституционный суд, нивелирования его авторитета. Но когда политики получают неограниченную власть и начинают ею неограниченно пользоваться, это всегда ведет к деградации государственности. Это - угроза государственной безопасности.

Во-вторых, желание менять Конституцию - это еще и постсоветская традиция. В советское время Конституция была номинальным документом. Сейчас у политиков есть те же желание - иметь возможность решать вопросы через телефонное право, через политическое влияние и олигархов.

Но моя задача как главы КС сделать так, чтобы такого не было. Чтобы суд работал независимо, честно и авторитетно.

Впрочем, пока любое решение КС становится политическим решением ...

Еще Алексис де Токвиль (французский государственный деятель, историк, обществовед, считается одним из теоретиков демократии и либерализма - УНИАН) говорил об американской демократии, что нет никакого политического вопроса, которое бы не стало юридическим. Здесь есть специфика в том, что все наши решения - закон о языке, о референдуме, все - имеют огромный политический эффект. Мы судим законы, в этом плане мы выше полномочиями, и, конечно, политикам не нравится. Ведь они привыкли быть главными, иногда они забывают, что над ними есть Конституция - для них это такой же миф, как был в советское время.

Станислав Шевчук: Что касается событий в Крыму, это была военная операция РФ под прикрытием народного волеизъявления / Фото УНИАН

Действительно, каждое решение, принятое КС, имеет политический эффект. Кроме того, какие-то решения должны тенденциозный характер, бывали такие, за которые КС критиковали. И этого мы должны избегать. В КСУ обращаются из-за необходимости в справедливом решении. И важно, чтобы наши решения могли понимать не только узкие специалисты, но и подавляющее большинство людей. Мой приоритет состоит в том, чтобы мотивация решений была совершенной, потому что люди стремятся к справедливости и могут оценить любое из этих решений самостоятельно.

Одно из решений, за которые КСУ критиковали - решение относительно понимания «следующей очередной сессии» Верховной Рады. И, кстати, люди вряд ли вчитывались в решение и аргументацию судей ...

Поэтому передо мной стоит задача - вернуть доверие к суду, а не к политикам, которые имплементируют решение КСУ и делают это иногда непрофессионально.

Именно на решение по следующей очередной сессии, следует отметить, что любое решение КС принимает коллективно. В данном случае лично я голосовал против, ведь определенные моменты видел по-другому.

Если вернуться к теме изменений в Конституцию, вы подчеркиваете, что под прихоти политиков не следует менять Основной закон. А как насчет того, чтобы внести в Конституцию пункт о евроинтеграционных устремлениях Украины, чтобы политики, как бы ни менялись партийные цвета во власти, вели страну одним курсом?

Понимаете, Конституции тоже меняются, принимаются новые ... Но в стабильной демократии Основной закон не меняется. Например, американская Конституция не меняется уже много лет, ведь в США есть сильная судебная власть и судебный прецедент, которые развивают ее положение.

Станислав Шевчук: В советское время Конституция была номинальным документом. Сейчас у политиков есть те же желание - иметь возможность решать вопросы через телефонное право, через политическое влияние и олигархов / Фото УНИАН

Что же касается вопроса евроинтеграции в Конституции - это вопрос геополитического выбора, вопрос защиты нашей независимости. Большинство украинский, я убежден, понимают, что после аннексии Крыма и войны в Донбассе у нас серьезные проблемы с безопасностью. Демократия должна защищаться. И сейчас есть понимание того, что вопрос геополитического выбора между Востоком и Западом больше не стоит - мы идем на Запад. Евроинтеграция - это прогресс, ценности, правовые концепции, верховенство права, в подлинном смысле независимость судебной власти ... Это все те ценности, которые исповедуют европейцы. И мы, Украина, как часть Европы, должны идти в этом направлении. Это правильно, и поэтому идет речь о закреплении таких вещей и в Конституции.

Если, например, указать это в преамбуле, это будет означать - стабилизировать нашу геополитическую ориентацию с целью, когда приходят новые политики, президенты, они уже не смогли бы нарушить Конституцию, то есть, чтобы у них не было возможности сойти с этого пути.

От политиков довольно часто приходится слышать, что Европа, мол, устала от Украины. Вам приходится это слышать на встречах с европейскими коллегами?

Я больше общаюсь с судьями, чем с политиками. Но можно сказать, что я чувствую большую усталость от них, чем они от Украины. Ведь они не понимают фундаментальные вещи, связанные с аннексией Крыма, не понимают, что сейчас идет гибридная война в Европе, с помощью Конституционного суда РФ пересматриваются границы государства, которые были зафиксированы после Второй Мировой войны, причем, пересматриваются без согласия государства , в которой забирают территорию под прикрытием фейковых референдума. У меня есть усталость в плане того - как можно говорить о диалоге с агрессором, с людьми, которые непосредственно участвовали в юридическом механизме оправдание аннексии, и говорить нам о том, что это проявление дружбы народов-братьев? ..

То есть, украинскую делегацию на таких встречах постоянно стремятся «примирить» с российской делегацией? Вам приходится общаться?

Нет. На таких мероприятиях действительно бывают представители российского Конституционного суда. Вот, например, недавно я вернулся с празднования очередной годовщины КС в Словакии, с Кошице. И накануне визита я сделал запрос на предмет того, чтобы мы даже на протокольных мероприятиях не пересекались с россиянами. Чтобы мы не общались, чтобы рядом не стояли таблички или чтобы не было последовательной участия в докладах один за другим.

И европейцы придерживаются таких требований?

Так, соблюдаются. Более того, по ситуации в Словакии сложилось впечатление (события было 12 судей из Центральной и Восточной Европы, в основном, были головы, был председатель Европейского суда в Люксембурге, председатель Венецианской комиссии), что Украина была в центре внимания, на одном из первых мест, как сосед Словакии. А Россия была где-то в углу, ее почти никто не слышал. Вернее, слышали, но такого внимания, как это было раньше, на нее не обращали.

В прошлом году, когда проходил конгресс судей Конституционного судов в Литве, российская делегация не смогла попасть на мероприятие, и РФ даже попыталась сделать из этого международный скандал.

Мне кажется, что самая лояльная страна к судьям КС РФ осталась только одна - это Россия. Даже мой коллега, недавно приехал из Бишкека, где был нашим представителем на их конференции, рассказал, что была такая же ситуация, как и в Словакии - нас разделили. Более того, не было ощущения, что КС РФ - это единственный источник «светлого и доброго», как это бывало раньше.

В понимании наших коллег, наших соседей, приходят изменения. Они понимают, что наша позиция правильная, что мы страдаем от агрессии, которую своим решением освятил КС РФ.

Станислав Шевчук: В условиях слабой демократии, конечно, общественное недоверие переключается на слабую ветвь государственной власти / Фото УНИАН

В 2015 году такие действия КС РФ осудили судьи Конституционного судов из немногих стран - Грузии, Молдовы, Литвы. А как насчет остальных? Что-то изменилось за эти годы?

Ситуация меняется в правосознании народов, которые она объединяет. Суды, как правило, консервативные органы и они всегда вне политики. Но аннексировали территорию нашей, а не Франции или Германии. И мы не могли молчать. Я помню эти события в Батуми, о которых вы говорите. Так получилось, что я тогда был главой делегации, и Украина инициировала рассмотрение этого вопроса на Европейской конференции конституционных судей. У нас впервые на таком уровне состоялся такой серьезный обмен и жесткий диалог с РФ и нас поддержали вышеупомянутые страны, а также Польша, Кипр и Азербайджан. Другие говорили - это не наше дело, потому что мы не можем обсуждать решение других судей.

Решение КС РФ по Крыму - это нарушение международного права. То есть, рано или поздно, от этой проблематики все равно не удастся отвлечься, закрыть на это глаза. Или понимание того, что возбуждено не только украинскую Конституцию, а международное право, существует среди ваших европейских коллег?

Впервые за всю историю состоялась аннексия территории с помощью Конституционного суда. И для меня это тоже было парадоксом - я не понимал тогда, почему была такая реакция [коллег из других конституционных судов] на очевидные вещи. Тогда, в 2015 году, председатели судов Западной Европы подходили к нашей делегации и выражали поддержку позиции Украины, но не могли сделать этого официально.

То же было и с Гитлером, когда с ним сначала так же договаривались, считали, что опасности нет, говорили, что Гитлер дальше не пойдет, это нас не касается ... Но получилось совсем не так.

Я не могу давать оценку современным западноевропейским политикам, но мне кажется, что приходит время для нового Черчилля в Европе - быть жестким и последовательным в защите верховенства права, прав человека и своего суверенитета.

Станислав Шевчук: Если суд авторитетный, такие как в Литве, то можно бороться даже с кнопкодавством в парламенте или отсутствием депутатов на рабочих местах / Фото УНИАН

Поговорим о доверии / недоверии к суду. Довольно долго в КСУ даже не было кворума судей - президент и парламент не назначали никого по своим квотам. Сейчас две вакансии из четырех закрыты, но еще две - пустуют. Каким образом недобор судей влияет на работу суда? Не является тот факт, что, например, Верховная Рада не назначает судей по своей квоте, предметом давления на КСУ?

Конечно, политикам не нравится независимый суд, принимающий решения. Сам факт того, что мы напомнили, что у нас есть Конституция и ее необходимо защищать, также им не нравится. Нам действительно необходимо, чтобы все вакансии были заполнены. Это критически важно для рассмотрения конституционных жалоб и для полного функционирования сенатов. Но я не думаю, что депутаты не назначают судей специально. Просто не могут договориться, как голосовать.

Впрочем, полный состав КС необходимый для рассмотрения конституционных жалоб. Вот, смотрите, сейчас у нас уже принят регламент, сформированы в полной мере сената и коллегии, кворум уже собирается, но без двух судей. Ведь в сенате пока 8 судей, а должно быть 9. При каждом сенате действует три коллегии - это три судьи, которые решают, возбуждать дело или отказывать. Если трое голосуют «отказать», это является окончательным решением суда. И вот здесь есть проблема.

Учитывая, что в каждой коллегии должно быть по три судьи, а в какой-то есть только два, то приходится один судья постоянно жеребкуваты. Сейчас у нас двое судей одновременно выполняют работу в нескольких коллегиях и создают кворум ...

Конечно, проголосуют за решение восемь или девять судей - существенной разницы, вроде бы, нет. Но, с другой стороны, каждый судья, особенно, если это профессиональный судья, может иметь критическую точку зрения. А каждая мысль в вещах, которые рассматривает КС, важна. Кроме того, мы же не конвейер по принятию решений. И, чтобы было доверие к ним, нужен полный состав суда.

Тема конституционной жалобы кажется людям скучной, потому что пока их не касается, они не воспринимают это всерьез. Расскажите, как этот инструмент работает и как рядовой гражданин может ею воспользоваться.

Сначала надо пройти судебную систему общей юрисдикции и получить окончательное решение - это может апелляция или кассация, там где она предусмотрена. Затем, в течение трех месяцев, можно подать жалобу в КС, но надо привести аргументы, предоставить правовое обоснование, соблюсти срока и показать, какое именно конституционное право гражданина возбуждено, чтобы мы могли открыть производство.

Сначала конституционную жалобу рассматривает коллегия из трех судей, после чего принимает решение. Если во всех трех судей отказа, то это - окончательно отказ. Если кто-то из них против, то дело передается в сенат и уже там принимают решение - отклонить или рассматривать. Если же дело открывается на уровне коллегии, судья-докладчик все равно готовит ее для рассмотрения в сенате. Если закон или его отдельные положения неконституционными, то рассмотрение завершается принятием решения суда.

Но решение имеет двойной эффект - во-первых, мы признаем неконституционным закон и для всех остальных он просто перестает существовать. Во-вторых, дальше человеку нужно очень тщательно пройти процедуру обновления своего конституционного права и государство должно ей возместить моральный и материальный ущерб.

Станислав Шевчук: Иногда политики забывают, что над ними есть Конституция - для них это такой же миф, как был в советское время / Фото УНИАН

И как это происходит на практике? Или украинцы понимают суть конституционной жалобы, ведь очень много отказов?

Действительно, чтобы жалоба дошла до рассмотрения, надо сначала пройти критерии приемлемости жалобы - большинство из них, 90%, не соответствуют этим критериям. Вот, смотрите, люди жалуются на соседа, на полисмена, а здесь должно быть правовая аргументация и конкретное указание на то, какая именно норма какого закона нарушена, как тот или иной закон применялся.

С одной стороны, можно подумать, что мы становимся слишком формалистами, а с другой - это юридическая процедура, которой нужно придерживаться. Мы не можем дописывать жалобу за человека.

Напомню, что в Украине в конституционной жалобе можно пожаловаться только на законы. Зато, например, в Германии, можно пожаловаться не только на законы, но и на индивидуальные акты, судебных решений и даже на заявления министров, если они нарушают права человека. И там очень малый процент жалоб в ЕСПЧ - все решается на основе судебной системы и Конституционного суда страны.

Поэтому у нас пока эксперимент достаточно узкий - жаловаться можно только на законы, но и он эффективен. Раньше, чтобы попасть в КС, надо было становиться в очередь к президенту, народных депутатов, а сейчас человек сам может подать жалобу в Конституционный суд.

Но в КС все завершается тем, что суд выносит решение о конституционности ли конституционности закона?

То, что мы признаем закон неконституционным - это способ доставки к нам этого решения. Это универсальный механизм. Поскольку сегодня многие люди в судах, миллионы дел, то практически, если будет налажена система, может, и неправительственные организации проведут тренинги, как это надо делать, тогда любой закон придет к нам. Ведь мы сами не инициируем производство. Что касается конкретного человека, то надо отработать совершенный механизм, чтобы человек мог восстановить нарушенное право и возместить ущерб.

Может КС вернуться к какому-то прежнее решение и пересмотреть его?

КС дает интерпретацию конституционных положений, и они переходят из дела в дело. Окончательное решение мы не можем проверить, его никто не может посмотреть - проголосовали и все. Если говорить о конституционных жалобы, то после рассмотрения сенатом ее еще может рассматривать Большая палата.

А если возникает спорная ситуация? Например, по конституционной жалобе КСУ выдал гражданину положительное решение, человек вернулся в суд первой инстанции для пересмотра своего дела, но в кодексах сказано, что принято и исполнено решение суда нельзя пересматривать. Как быть в такой ситуации? Как гражданину реализовать свое право?

Эта проблема серьезно ставит под сомнение эффективность нашей работы. Но в процессуальные кодексы были внесены положения, решение суда общей юрисдикции может быть пересмотрено после нашего решения по конституционной жалобе, если оно еще не исполнено. И такого критерия по исполнения нет на решения ЕСПЧ - конституционные жалобы имеют приравниваться к решениям ЕСПЧ и здесь надо возвращение состояния человека до момента, когда произошло нарушение ее конституционного права.

Почему жалоба заработала только сейчас, ведь закон был принят еще в прошлом году?

Главным образом, это связано с организационными моментами. На момент принятия соответствующего закона, в КС было всего 13 судей. А даже для того, чтобы принять регламент, нужно 12 голосов. Кроме того, этого количества судей было недостаточно для создания полноценных сенатов или коллегий. А это ставило бы под сомнение их решения.

В конце концов, регламент был принят уже после моего избрания (в начале 2018 года, - УНИАН).

Есть ли уже хоть одно решение по конституционной жалобе?

Пока нет ни одного. Возможно, летом должно быть рассмотрение. Но штамповать решения мы не можем.

Насколько это поможет снизить количество жалоб в ЕСПЧ?

Я оптимист и остаюсь им. Если проблема нарушения прав человека была в законе, который мы устранили, значит, это эффективное средство.

Вам не кажется, что, несмотря на огромное количество некачественных законов в Украине, которые парламент штампует сотнями, а потом годами просматривает и дописывает или переписывает, КС может годами разбирать эти «завалы» на предмет конституционности?

Это вопрос политической культуры - люди, которые осуществляют публичную власть, осуществляют ее ответственно, а не субъективно. Например, нарушением при принятии закона является нарушение конституционной процедуры рассмотрения и принятия закона, а также отсутствие рассмотрения в профильном комитете. Когда происходит грубое голосования, как это было с языковым законом, чтобы понять правильность нашего решения по нему, достаточно наложить на него видео - и все понятно. То же происходило и с законом о референдуме. Когда во время рассмотрения закона провластные политики били оппозиционных. Так законы приниматься не могут. И поэтому мы признали эти два закона неконституционными в целом.

Ну, если смотреть в этом смысле, то при рассмотрении, например, Харьковских соглашений, ситуация была аналогичная - закон принимался грубо, но уже оппозиция палили в сессионном зале шашки. Было представление в КС по этому закону?

Представление было, но был отказ.

Вообще, когда принимается большое количество законов, сначала надо доказать суду необходимость рассмотрения по ним, привести обоснования, суд должен прийти к рассмотрению и уже потом принять решение. И это занимает много времени. Лучший выход - это превенция. После двух наших решений относительно языкового закона и закона о референдуме, депутаты поняли, что такой вакханалии быть не может.

Кроме парламента, в штыки КС могут воспринимать и министерства. Например, Минюст хотел создать следственное подразделение, которое бы имел право проводить следственные действия для расследования преступлений, совершенных на территории или в помещениях Государственной уголовно-исполнительной службы. Однако КС признал это неконституционным ...

Мы просто выполняем свои полномочия. Пусть изучают Основной закон и не допускают его нарушений. Тогда и не будет таких наших решений.

Чувствуете ли вы, что люди не доверяют суду не потому, что не знают ничего о его работе, а просто негативно относятся, поскольку считают, что судьи - это отдельная каста?

В условиях слабой демократии, конечно, общественное недоверие переключается на слабую ветвь государственной власти. Вопрос также заключается и в том, кто переключает это недоверие.

Но проблема даже больше. Украина столько лет находилась под оккупацией внешних сил, которые использовали украинский как строительный материал для своих структур, много лет у граждан формировалась мнение, что государство есть зло. Но эта тенденция очень опасна. Потому что сейчас нам необходимо эффективное государство в силу того, что у нас война.

Впрочем, эффективной государственная власть может быть только тогда, когда ограничена, это мое убеждение как судьи. И ее ограничение - это Конституция.

В Молдове было несколько прецедентов, когда президента страны решением КС трижды временно отстраняли от должности, в частности, чтобы подписать закон о борьбе с российской пропагандой и назначить министров. Или, по вашему мнению, такое возможно у нас?

Это называется судебный активизм, когда суд идет дальше текста Основного закона и толкует его широко. Это, правда, выглядит несколько странно с точки зрения юристов ортодоксов, которые считают, что право - это только текст. Но конституционное право - это не только текст, но и ценности, и дух Конституции, то, что мы называем «неписаной Конституции». Она фиксируется через доктрину суда, решения, но надо объяснять причины. В Молдове судьи использовали практику бельгийского суда.

Когда-то в Бельгии глава государства отказался подписывать закон об абортах из-за того, что он католик. Тогда в Конституции было найдено пункт, что человек может временно выполнять обязанности, если находится в отпуске, и создали такую ​​модель, закон подписал премьер-министр. Такая же ситуация возникла и в Молдове. Очевидно, что у них есть противоречие между президентом и парламентом. Но КС Молдовы помог найти ту модель, которая позволила подписать законы и назначить министров не президенту, а другому должностному лицу.

КС Молдовы принял решение и все ему подчинились - и президент, и правительство. Как с этим у нас?

Это именно тот авторитет суда, которого хочется достичь в Украине. Если у нас постоянно переводить любой вопрос на личности, в такой дискурс, мол, все суды в нашей стране коррумпированные и преступные, то, конечно, решение выполнять не будут. Но мы не можем заставить выполнять решения. Мы можем влиять только авторитетом.

С другой стороны, если суд авторитетный, такие как в Литве, то можно бороться даже с кнопкодавством в парламенте или отсутствием депутатов на рабочих местах. Например, как-то у них была интересная ситуация, когда один депутат проголосовал за другого, а другой в то время находился на Шри Ланке и сфотографировался там на слоне для Фейсбука, хотя всем сказал, что уехал из Вильнюса в Каунас. Поэтому КС сделал заключение по обоим депутатам и передал его в парламент. А дальше при голосовании уже в парламенте коллеги этих депутатов принимали решения. Интересно, что в тот депутата, который был на слоне, лишили мандата, а второму, который при первом проголосовал за его отсутствия, мандат оставили.

От политиков такого только ждать, это - вопрос эволюции.

Почему, когда Украина принимает резонансные решения, мы отправляем этот законопроект на изучение Венецианской комиссии, а не КСУ?

Собственно, это я и хочу изменить, чтобы суд стал более авторитетным. Тогда, на мой взгляд, исчезнут определенные сомнения у политиков и исчезнет необходимость изучения отечественного законодательства в ВК.

Сейчас кажется, что этот вопрос не рассматривается даже как гипотетическое.

Во многих странах существует так называемая конституционная традиция. И в Западной Европе в целом в ВК никто не обращается. На мой взгляд, мы спекулируем этим, наших законов на рассмотрении в ВК много. Кроме того, часто политики используют вывод ВК, как им заблагорассудится - кто-то доволен, кто-то - нет, и распри продолжаются по кругу.

Нам все-таки надо обратить внимание на то, что у нас есть свои институты, которые надо укреплять и которым нужно учиться доверять. Думаю, если удастся и дальше принимать такие решения, как за период моей каденции, то количество обращений к Венецианской комиссии от Украины уменьшится.

Татьяна Урбанская

Если вы заметили ошибку, выделить ее мышкой и нажмите Ctrl + Enter

О чем идет речь в этом решении?
Вам не кажется, что в Украине достаточно часто меняется Конституция?
А как насчет того, чтобы внести в Конституцию пункт о евроинтеграционных устремлениях Украины, чтобы политики, как бы ни менялись партийные цвета во власти, вели страну одним курсом?
Вам приходится это слышать на встречах с европейскими коллегами?
То есть, украинскую делегацию на таких встречах постоянно стремятся «примирить» с российской делегацией?
Вам приходится общаться?
И европейцы придерживаются таких требований?
А как насчет остальных?
Что-то изменилось за эти годы?