Нестор Махно: во главе социально-освободительной борьбы украинского крестьянства в 1917-1921 годах

«... свобода и независимость Украины объединяемые только со свободой и независимостью трудового народа, без которого Украина - ничто ...»

Нестор Махно

Известная легенда рассказывает: полулегендарных кошевой атаман Запорожской Сечи Иван Сирко появился на свет с зубами, и только повитуха поднесла новорожденного к столу, он схватил пирог, что там лежал, и съел его. Это было знаком того, что всю жизнь он будет грызть врагов. Почти 300 лет назад на землях бывшей казацкой вольницы случилась другая удивительная история, но уже вполне реальная. 28 октября 1888року в Кресто-Воздвиженской церкви села Гуляй-поле батюшка крестил новорожденного мальчика, пятого в семье государственного крестьянина Ивана Родионовича и его жены Евдокии Матвеевны. И надо же такому случиться: во время обряда у отца загорелась ряса. Очевидцы тех крестин позже утверждали - священник в сердцах воскликнул что малый вырастет «большим разбойником, которого мир не видел» ... Так крестили Нетора Махно. Подобно кошевому атаману запорожцев Ивану Сирко, жизнь Нестора Ивановича Махно тесно переплелась с народными легендами. Крестьяне, например, считали обоих атаманов характерниками ....

Однако объединяют фигура двух атаманов не только народные легенды. Стоит только взглянуть на их политическую деятельность, чтобы убедиться в этом. Оба противостояли многочисленным врагам родной земли и, хотя в своей борьбе им часто приходилось меняли союзников, прежде всего они ценили свободу, де-факто не подчиняясь никакой власти. Единственным неизменным союзником всегда оставался простой народ, а его защита была целью борьбы.

Так, «Главнокомандующий революции товарищ батька Махно», как часто подписывался сам Нестор Иванович, в течение бурных 1918-1921 годов успел сменить немало союзников и повоевать против всех: Центральной Рады, гетмана Скоропадского, атамана Петлюры, против генералов Деникина и Врангеля, против интервентов с Германии, Австро-Венгрии, Франции, против отрядов немецких колонистов в Украине, против Красной армии, против отрядов ЧК и комбедов [10 с. 3]. Поэтому, конечно, Махно суждено стать объектом создания новых, уже не народных, а пропагандистских, легенд, имевших целью исказить его фигура, нивелировать идею, за которую боролся один из самых ярких лидеров украинского народа. Как отмечал Владимир Винниченко, «... из рассказов одних он (Махно - авт.) Идейный анархист, сознательный украинец, с романтическим строем своего войска, вроде запорожского; из рассказов вторых - это просто - бандит, безпринципний, антиукраинець »[3, c. 432]. За что же боролся Нестор Махно? Какую роль сыграл в c глазу ально-освободительной борьбе украинского народа?

Советская историография махновский движение изображала исключительно как бандитский, а махновщину в целом - как кулацкую контрреволюцию. Эту «традицию» начал Лев Троцкий, который испытывал к Махно личную неприязнь, своей статье «Махновщина» от 2 июня 1919 года, опубликованной в газете «В пути». В этой статье «демон революции» призывал: «... с этим анархо-кулацких раздором покончить, покончить твердо, раз и навсегда. Так, чтобы никому больше не хотелось »[16]. Без зазрения совести, целые поколения советских историков, следуя Троцкого, изображали Махно врагом тех, за счастье кого он боролся, то есть обычных украинских тружеников. Ярким свидетельством этого является советское переиздание, опубликованных в Берлине в 1922 году, воспоминаний «одного из свидетелей махновщины Н.В.Герасименко», лейтмотивом которых является утверждение, что «история махновщины закончена, а для самого Махно остается только роль простого бандита, которым он на самом деле всегда был »[5, с. 103]. К этой насквозь лживой эпопеи, как отмечает современный исследователь Николай Головатый, «... добавлялись и гипертрофированно-комические, истерические портреты Нестора Ивановича, которые раскручивались главным образом в литературе и особенно в кино. На киноэкране Махно выглядел едва ли не всегда как болезненный истерик, личность шизоидального плана »[8, с. 3].

Также, большинство исследователей украинского освободительного движения склонны негативно оценивать роль, которую сыграл Махно в борьбе украинского народа за свою государственность. Они отмечают, что махновский движение, близкий по своей сути к явлению атаманщины, способствовал распыление украинских сил в борьбе с «красными агрессорами» в измерении не только вооруженного противостояния, но и идеологического. К примеру, Ярослав Пеленский в своем предисловии к воспоминаниям гетмана Павла Скоропадского пишет: «Несостоятельность национального движения объединить силы Центральной Рады с группами, которые поддерживали Павла Скоропадского, не говоря уже о анархистские течения, возглавляемые разными атаманами, особенно Нестором Махно, которые ни в коем случае подчинялись бы Украинские национальном государстве, да и вообще все неудачи Гетманщины и Директории были следствием раскола, который состоялся осенью 1917 года и стал одной из главных причин провала украинского освободительной борьбы 1917-1920 годов »[15, c. 32]. Более того, сегодня, многие патриотически настроенных украинский считают Махно адептом советской власти в Украине, тем, кто своей деятельностью непосредственно способствовал поражению сил УНР в борьбе с большевиками. Зато роль Нестора Махно и махновщины в национально-освободительном движении украинского народа мало изучено отечественными историками, которые рассматривают «отца» и его «стихию безвластия» отдельно от объекта национально-освободительной борьбы.

Итак, учитывая то, что националистический и коммунистический подходы к трактовке роли личности Махно в украинской революции противоречат друг-другу, дистанцируясь при этом от махновщины как явления враждебного, в первом случае к идее независимой соборного украинского государства, а во втором к пролетарского государства , очевидно, что они не в состоянии объективно оценить данную фигуру и движение, возглавляемое ею. Причина этого противоречия заключается в том, что одни пытаются рассматривать явление махновщины и лица, которому это явление обязана своим названием, через призму социалистической революции (а именно формулу диктатуры пролетариата и крестьянства), в то время как другие - через идею борьбы за независимое соборное Украинское государство. Конечно, украинской «анархиста №1» Нестора Махно нельзя отнести к сторонникам ни большевистско-пролетарской, ни национально-освободительной революции. Он прошел свой, неповторимый путь в пределах украинской революции 1917-1921рокив, часто, даже сегодня, не желают признать ни одни ни другие. Революционный путь Махно - это прежде всего освободительная борьба значительной части украинского крестьянства, гуртувалося под черным флагом анархии. В понимании Махно и той части крестьянства последовавшая за своим «отцом», анархия это - прежде всего идея построения безвольного общества и организация свободных советов без засилья любой политической партии. Идеология анархизма в понимании крестьян южной Украины была едва ли не самым надежным и быстрым способом достичь заветной веками свободы от царей, помещиков, чиновников, красных комиссаров и других всевозможных эксплуататоров крестьянского труда. Лейтмотив борьбы Нестора Махно - это воля родного народа и в этом заключается освободительный характер этой борьбы. Говорить же о махновский движение, как о национально-освободительном целесообразно лишь в контексте его исключительной украинства, а следовательно, как о, инстинктивно стремился политической и культурной независимости от центров ненавистной, принудительно насаждаемой власти Москвы, Берлина, и, наконец, и самого Киев.

Пожалуй, такую ​​непреодолимую силу свободолюбия Нестор унаследовал от своих предков. Родное село Махно, Гуляй-Поле, раскинулся на берегах небольшой степной речки Гайчур, территории бывшей Самарской паланки, был основан в начале 70-х годов ХVIII века казаками-запорожцами, чумаками и гайдамаками-повстанцами. После разрушения Запорожской Сечи, значительную часть гуляйпольцев было крепостных, но село сохраняло деление на «казацкие сотни» и не забывало своей казацкой славы. Оно оставалось частью «Днепровской линии», которая защищала Юг Российской империи. С середины XIX века село быстро разрастается и богатеет. Писатель Анатоль Крюк, уроженец Гуляй-Поля, так описывает родную деревню начала ХХ века: «Огромное село, ширину и длину, с несколькими десятками ветряков вокруг ... Что-то более 10000 населения: крестьяне рабочие, ремесленники, наезде из мещан. Волостной центр »[19, c. 27]. По состоянию к 1914 году в Гуляй-Поле насчитывалось около 15 000 населения; село стало настоящим центром цивилизации на бескрайних просторах окружающих степей. Такой была столица повстанческого движения, возглавляемого Махно, столица первой в истории безвластного государства - трудовой федерации на юге Украины с населением в 2500000. Человек и анархистской моделью общества, просуществовавшая около ста дней под жестоким натиском белых и красных.

Но семь "я анархизма впервые проросло в Гуляй-Поле еще задолго до Гражданской войны и посеял его Махно. Во второй половине 1906 в родное село вернулся молодой рабочий, чех по национальности, анархо-коммунист и друг детства Махно, Вольдемар Антони. Под псевдонимом «Заратуштра» он вместе с братьями Александром и Прокопием Семенюта организовал в Гуляй-Поле анархистскую группу «Союз бедных хлеборобов», в которой сначала вошло 50 юношей. Позже Вольдемар Антони вспоминал: «Теперь, когда я спрашиваю почему мы выбрали анархизм, то даю такой ответ: мы видели в анархистской идеи освобождения от нуждаемости, от гнета капитала. Анархисты обещали коммунизм на второй день после революции. Это было заманчиво. И соблазнительно было не подчиняться никакой власти »[19, c. 67]. Непосредственная деятельность гуляйпольских анархистов заключалась в печатании пропагандистских листовок, в которых они призывали крестьян к бунту против помещиков и саботажа столыпинских реформ. Также анархисты совершали «атаки на частный капитал» - экспроприации, или просто «эксы», «чтобы приучить рабочий люд не уважать частную собственность». Чаще всего жертвами таких экспроприаций становились состоятельные члены шовинистической черносотенной организации «Союз истинно русских людей», которой анархисты в своих листовках объявили войну «огнем и оружием». «Союз бедных хлеборобов» имела крестьянскую направленность и поэтому пользовалось значительной поддержкой односельчан. Из всех политических организаций Гуляй-Поля, группа анархистов была самой многочисленной.

Такой «расклад политических сил», сложившийся в Гуляй-Поле в годы Первой русской революции 1905-1907рокив, был присущ многим селам и городкам на Приднепровье. Исследователь истории украинского анархизма и махновского движения в частности, В. Савченко, отмечает, что в 1905-1907 годах на территории Украины было около 90 анархистских групп, в то время как в России насчитывалось всего 35-40 [10 c. 7]. Анархистское движение в Украине в начале ХХ века приобрел некоторых особых черт, отличали его от анархизма в других регионах империи Романовых. Отличие «анархизма по-украински» заключалась в том, что в целом ряде промышленных центров юга Украины анархистам удалось привлечь на свою сторону рабочую радикально настроенную молодежь, а в большинстве украинских губерний еще и создать крестьянские анархические группы. Довольно быстро «южный» анархизм Российской империи приблизился к идее объединения в единую федерацию-партию. Так, во время революции 1905-1907 годов в Украине было создано Южнорусскую федерацию анархистов-коммунистов, Екатеринославская федерацию, анархистские крестьянские федерации, объединяющие сотни и тысячи украинский. В то же время анархизм в Украине отличался экстремистским и террористическим характером по сравнению с его более умеренным полулегальным «северным» аналогом. Почему же именно на украинской почве пропаганда анархизма были такие плодотворные результаты, особенно среди сельского населения?

Ответ на этот вопрос кроется в естественной нелюбви украинского крестьянина к любому насилия и власти, это насилие насаждала и узаконивала. Наконец, не стоит забывать, что еще Михаил Драгоманов в 70-80х годах XIX века отстаивал идею «федерации свободных общин», подчеркивая, что украинский крестьянин традиционно не любит государства и власти, а его индивидуализм в будущем можно совместить с «общинные» безвольным устоев [13]. Украинский анархизм, насыщенный надеждами и стремлениями простой крестьянской массы, по-своему оценивал идею национальной независимости, мысля ее борьбой прежде всего за собственный дом, за свои местные права, свой закон и право на свободный труд.

Именно поэтому Гуляйпольская «Союз», подобно другим анархическим организациям, имела немало сторонников среди простого крестьянства, особенно среди молодежи, которая, будучи подвижной юношеским максимализмом, считала, что бомба и пуля способны решить общественную несправедливость. Вероятно, подобные чувства побудили и 18-летнего чернорабочего с гуляйпольского завода сельскохозяйственных машин, Нестора Махно, к заинтересованности деятельностью «Союза бедных хлеборобов» и стихией анархии в целом. Уже 14 октября 1906, во время очередного «экса» «бедных земледельцев» Махно прошел свое первое боевое крещение, а 27 августа 1908 был арестован по обвинению в убийстве провокатора. Дело, по которому судили еще 13 гуляйпольских анархистов, суд рассмотрел в марте в 1910 года и приговорил к смертной казни пятерых из них, в том числе и Махно a. В тот раз будущем «отцу» помогла мать, благодаря ходатайству которого приговор был «смягчен» на пожизненную каторгу, которую Нестор отбывал в стенах Московской Центральной тюрьмы. Личный биограф, близкий друг и соратник, с которым Махно сошелся в застенках тюрьмы, Петр Аршинов, в «Истории махновского движения» писал, что «каторга была единственной школой, где Махно почерпнул исторические и политические знания, послужившие ему значительным базисом в его политической деятельности »[1]. Февральская революция 1917 года в России приносит освобождение заключенному Московской Центральной тюрьмы Нестора Махно o. Уже на конце марта 1917 он возвращается в родное село, где вскоре возглавляет комитет защиты революции Гуляйполя. Среди односельчан молодой революционер пользовался большим уважением и доверием: почти в каждом политическом узники царского режима простой люд видел своего героя и освободителя. Малая свое влияние и беспрекословное харизма Махно a в сочетании с внутренней устойчивостью и преданностью своем деле. Комитет под руководством Махно и других анархистов разоружает местную буржуазию, ликвидирует частную собственность на фабрики и имения. Когда в апреле 1917-го в Гуляй-Поле прибыли активисты украинских и российских партий, они не смогли заручиться поддержкой населения. Для большинства гуляйпольцев понятной был тезис, что «... власть в Киеве останется властью только для Киева» [2, c .305]. В сентябре состоялся съезд советов Гуляйпольского района, который призвал местное население не подчиняться ни Временному правительству, ни Центральной рады. Фактически уже летом 191 7 года на юге Украины образовалось маленькое государственное образование с населянням в 40000 человек - Гуляйпольская коммуна.

19 февраля с согласия Центрального совета немецкие и австро-венгерские части общей численностью около 450 000 воинов начали наступление вглубь Украины, чтобы освободить ее территорию от «непрошенных гостей с севера» - большевиков. Гуляй-Поле было без боя захвачен оккупантами, а Нестор Махно был вынужден отправиться в РСФСР. Там он совершил настоящую одиссею разбушевавшейся революционной Россией: участвовал в митингах, неоднократно избегал ареста, впервые напечатал свое стихотворение в газете «Мысли самых свободных людей». В решимо концов ему удается добраться кремлевского олимпа, где он встретился с большевистскими бонзами Якова Свердлова и Владимиром Лениным. Свою беседу с последним Махно подробно описал в своих мемуарах, увидевших свет в 1929 и 1936-37 годах в Париже. Ленин, с присущей ему безапелляционностью в собственных суждениях, доказывал «товарищу с юга России», что «анархисты сильные мыслями о будущем; в настоящем они бессмысленные, никчемные, исключительно потому, что они, в силу своей бессодержательной фанатичности, действительно не имеют с этим будущим связи ... »[8, c. 375]. Оскорбленный Махно с не меньшим пылом доказывал обратное ... В конце концов Ленин предложил Махно содействие в его поездке назад в Украину.

По дороге домой с Нестором Махно был случай, демонстрирующий его отношение к вопросу, який тогда, подобно сегодняшнему дню, раскалывало украинское общество. Этот вопрос языка. Касаясь этой темы, многие исследователи ограничиваются цитатой, написанного Махно в собственных воспоминаний: «О одном лишь приходится сожалеть мне, выпуская этот очерк в мире: это - что он выходит не в Украине и не в русском языке. Культурно украинский народ шаг за шагом идет к полному определения своего индивидуального существа и это было бы важно ». Что же, теперь стоит обратиться к самим «Воспоминаний». Вот как их автор описывает эпизод, случившийся с ним в Белгороде: «... служащие железной дороги гетманского царства сделались такими« Украинский »на вопросы, поставленные на русском языке, совсем не отвечали. [...] И я, не обладая своим родным украинским языком, вынужденно имел уродуваты ее в своих обращениях к окружающим так, что становилось стыдно ... [...] Я понимал, что это требование исходит не от украинского трудового нуроду. Она - требование тех фиктивных «Украинский», которые старались подстроиться под модный тон. Я был уверен, что для таких Украинская нужна была только украинский язык, а не полнота свободы Украины и трудового народа, населяющего ее. [...] Эти «украинцы» не понимали одной простой истины: что свобода и независимость Украины объединяемые только со свободой и независимостью трудового народа, без которого Украина - ничто ... »[8, c. 399] На самом деле, к общению на русском языке Махно привык годами, проведенных на каторге ...

Вот так, «уродуючы родной язык», с фальшивым паспортом на имя гражданина Украинского государства Ивана Шепеля, Махно достался района Гуляй-Поля. «Здесь, на териториисцього района я поселился и чувствовал, что я на Украине. Отсюда и почаласьсь организация под моим руководством крестьянского восстания »- вспоминал он.

В мае 1918 года в Украине загорелись пламя крестьянских восстаний. Они были последствиями реакционной внутренней политики гетмана, возвращение помещичьего землевладения, реквизиции и произвола местных оккупационной администрации, отсутствие аграрной реформы ... Как отмечает Виктор Савченко, в то время большинство украинских политических деятелей, почти все украинские партии, земства, крестьянские союзы, советы, рабочие с "езды выступали против гетманского режима, который опирался на немецкие штыки [10, c. 63]. Это привело к тому, что центр политической жизни страны переместился из крупных городов в села и городков, где сосредоточены основные силы сопротивления. Ситуация осложнилась после вывода австро-венгерских войск, которые контролировали южные районы Украины. Это признавал даже сам гетман Павел Скоропадский: «Добрая половина Украины была освобождена от всякого чужеземного влияния с одной стороны, с другой - уход австрийских войск давал возможность всем нашим элементам сильно поднять головы» [15, c .295].

Первое серьезное столкновение Нестора Махно с силами Государственной стражи, отрядами немецких колонистов и подразделениями немецкой армии состоялось 10 октября 1918 у с.Дибровка. Тогда, после невероятной победы, повстанцы и крестьяне впервые провозгласили своего лидера «отцом» и тот уже никогда не расставался со своим революционным «титулом». С тех пор по всей Украине начали распространяться слухи о новом защитника обиженных, казака-колдуном, которого ни пуля ни сабля не берет. Для десятков и сотен тысяч крестьян «отец» стал непререкаемым авторитетом и политическим лидером.

14 декабря гетман Скоропадский отрекся от власти, поэтому Махно, который в то время уже надежно укрепился в своем базовом Гуляйпольского района, был вынужден изменить вектор направленности борьбы против контрреволюционных сил. Отныне основным врагом «родители» становятся белые. При этом он продолжал заявлять свою непреклонную позицию по «буржуазных» правительств в Киеве: «Украинский Директории мы признавать не будем. И если перед глазами более опасных контрреволюционных сил в Украине мы не будем сейчас с оружием бороться против Директории, то мы будем дни и ночи не спать, будем серьезное готовиться к этой борьбе против нее »[7, c. 157]. Эти настроения свидетельствовал и Владимир Винниченко, размышляя над причинами поражения Центрального совета в освободительной борьбе: «... не русский Правительство выгонял нас из Украины, а наш собственный народ, без которого и против которого, еще раз говорю, российские светские войска не могли бы занять ни одного уезда с нашей территории »[9, c.204].

В канун отречения гетмана Скоропадского махновская делегация подписала соглашение с Директорией, согласно которой Махно получил вагон патронов и полувагона винтовок и взрывчатки в обмен на разрешение мобилизации в армию республиканцев на контролируемой им территории. Но этот первый союз Махно с УНР был откровенно фиктивный и кратковременный характер - слишком идеологически отличались обе стороны. Ухудшение отношений между махновцами и силами Директории произошло после событий 20-21 декабря 1918 года, когда петлюровцы разогнали Екатеринославской городской совет и ревком большевиков. В союзе с последними махновцы овладели городом, однако, как отмечает исследователь В.Волковинський, осуществив контрнаступление, петлюровцы выбили повстанцев из Екатеринослава и нанесли им ощутимые потери [4, c .79-81]. После этой неудачи отношения Махно с большевиками резко ухудшились: красные лишили его звания главнокомандующего повстанческого войска Екатеринославщины, а «отец» «... ругал большевиков и говорил, что надо к черту прогонять все большевистские штабы ...» [9, c .17].

23 января в с. Михайловка открылся первый съезд крестьян и повстанцев «свободного района», который принял решение о мобилизации в армию Махно всех фронтовиков, принял резолюцию о поддержке повстанческого движения и постановил создать «свободную совет». В то время белые начали массированное наступление и Махно, чтобы сохранить свой базовый район, снова пошел на сближение с большевиками. 14 февраля между командованием Красной Армии и махновцами было подписано официальное соглашение. Теперь Махно стал комбригом и командувавсвоимы полками, вошедшие в третьей революционно-повстанческой бригады имени батька Махно. Одновременно, в Гуляй-Поле прошел II съезд повстанцев и крестьян из 35 волостей, утвердил союз с Красной армией. При этом делегаты критиковали большевистскую диктатуру и советское правительство «самозванцев-назначенцев», что воплощал в жизнь эту диктатуру на украинской территории. Также махновский съезд утвердил уравнительный раздел земли между крестьянами и решил требовать автономии «свободного района» от центра [9, c .21].

Назревал конфликт в вопросе сотрудничества с Махно и в середине красного командования: не все большевистские лидеры собирались мириться с близостью с такой одиозной и опасной для них фигурой как Нестор Махно. Так, крестьянского «отцу» поддерживали командующий фронтом Антонов-Овсеенко и командарм Скачко. Против союза с Махно выступал Троцкий, считавший, что проведение анархистского эксперимента в «свободном районе» составляет для Советской власти значительно большую угрозу чем наступление Деникина.

В феврале Махно второй раз женился. Его женой стала Галина (Агафья) Андреевна Кузьменко, дочь писаря жандармской канцелярии. Будучи сильной, волевой женщиной она оказала большое влияние на решение «отца» и эволюцию его мировоззрения. Именно Галина Кузьменко сумела сблизить убежденного анархиста Махно с идеями национального возрождения украинской нации. Вот что вспоминала сама Галина Андреевна: «Для него (Махно - авт.) Не розмежовувалося понятие« русский »и« Украинский ». О том, что кроме революции еще Украина и ее интересы, Нестор начал задумываться после знакомства со мной ... Он всегда считался по моему мнению. [...] И настало время, когда в его сознании рядом с судьбой революции стала судьба Украины. Это было видно по его выступлениям перед войском, на митингах. В дни наступления Деникина он призвал встать на защиту Украины от белых, от коммунистов и вообще всех, кто нападает на Украине ». И все же, Галина Кузьменко была вынуждена признать, что «... Нестор к национальной идее подходил медленно» [19, c .400].

В марте 1919 года большевики начали взыскания продразверстки в украинских селах, которое сопровождалось насилием в отношении местного населения. Кроме этого отряды ЧК начали активную анти-махновскую кампанию в тылу последних. Из сообщения командарма 2-й Украинской советской армии Антонову-Овсеенко: «... в то время когда махновцы воюют на фронте, в тылу их преследуют за принадлежность к махновского движения ... дурацкими выходками мелкие« чрезвычайки »провоцируют махновское войско и население на бунт против Советской власти »[9, c .22-23].

Настои махновцев в апреле 1919 года высветил в своей статье «Два пути» Петр Аршинов. В ней он подчеркивал, что красная диктатура и партийная бюрократия неприемлемы для махновцев. 10 апреля 1919, прошел III съезд представителей 72 волостей и повстанцев, в очередной раз показал протест крестьянства по отношению к системе «призначенства» сверху и большевистской произвола в целом. Резолюция повстанцев, принятая на съезде, гласила: «Диктатуры которой бы не было партии категорически не признаем. Левым социалистическим партиям предоставляем право свободно существовать только как проводникам различных путей социализма, но право выбора путей оставляем за собой ».

За что же боролся Нестор Махно?
Какую роль сыграл в c глазу ально-освободительной борьбе украинского народа?
Почему же именно на украинской почве пропаганда анархизма были такие плодотворные результаты, особенно среди сельского населения?