Как работает мозг?

Как устроена Вселенная, мы знаем

Как устроена Вселенная, мы знаем. Как устроен атом, мы знаем. А о том, как работает то, с помощью чего мы все это знаем, мы не знаем. Действительно о том, как работает мозг Мы знаем до обидного мало. Лауреат Нобелевской премии Фрэнсис Крик (тот самый, что вместе с Джеймсом Уотсоном открыл двойную спиральную структуру ДНК) считает, что осознание нами своего мыслящего «я» порождается реверберацией: на импульсы в одной части мозга отзывается «эхо» в другой; импульсы - это мышление, а «эхо» - это мы сами, стоящих в стороне и осознают, что мы мыслим, следовательно, существуем.

Лауреат Нобелевской премии Роджер Пенроуз (тот самый, который вместе со Стивеном Хокингом создал теорию «черных дыр» и « большого взрыва ») Убежден, что мозг - не просто компьютер, а« квантово механический и релятивистский компьютер », главным отличием которого является интуитивное ощущение« асимметрии времени ». Джениз Стэнфорд открыл, что даже у людей одной и той же профессии доминантными бывают разные полушария мозга.

Большой Сперри с коллегами (Нобелевская премия 1981 за изучение рассеченного мозга) утверждает, что независимо от того, как работает мозг, две его полушария заняты разными делами: левая заведует логическим мышлением и языком, правая - интуицией и эмоциями. Может быть, левая - обычный компьютер, а правая - тот самый «квантово-механический»? Может быть, то, что происходит в одном полушарии, «реверберуе» как раз в другом и порождает наше ощущение собственного «я»? Откуда вообще взялся этот разделение функций?

Американские лингвисты Мак Нейладж, Студдорт-Кеннеди и Линдблом высказывают гипотезу, что оно возникло в результате случайной мутации еще в первобытные времена. Где же скрыто наше «человеческое, слишком человеческое»? Психиатр Венди Хеллер отвергает мнение, будто «человеческое» содержится в левом полушарии, а «животное» - в правой. Человек - это ум плюс интуиция! Восстановим правое полушарие в ее правах и достоинстве! Восстановили. И вот уже книжные прилавки завалены книгами с манящими названиями: «Да здравствует правое полушарие!», «Долой диктат левого мозга», «Занимайтесь правомозговим сексом!». Если бы еще показали, как ...

Впрочем, шутки в сторону. Откуда взялась эта «правомозгова мода», захлестнувшая популярную и прикладную психологию? Анна Харингтон, работающий в Германии, утверждает, что эта мода вообще не имеет ничего общего с наукой. Она не пытается опровергнуть открытия Сперри. Она стремится показать, как и почему те или иные научные открытия попадают в сферу напряженной общественного внимания. Как и почему одни попадают в мясорубку моды и выходят из нее в виде полуграмотного сенсационного фарша, а другие, наоборот, в эту мясорубку не попадают, не "удостаиваются"? Дело, говорит она, не в самих открытиях, а в том, какой общественной, социальной, интеллектуальной функцией они скрыто наделяются нами самими. Модным становится то, что подспудно связано с общественными настроениями, интеллектуальными традициями, явными или тайными предрассудками и моральными предпочтениями, издавна присущи нашему обществу.

Наука, конечно, стремится к объективной истине, но даже ученые не свободны от индивидуальных, культурных и философских предпочтений. Корни истории с «двойным мозгом» восходят еще к преимуществам «национального» направления, а именно - к антиклерикализма французских мыслителей XVII века, которые энергично стремились свергнуть религиозные догмы о «мозг как вместилище души» и свести эти спиритуальные претензии к чистой физиологии и химии. Существенную роль сыграл также «мужской шовинизм» - в том смысле, что мужская половина человечества рассматривалась как норма, отталкиваясь от которой следует измерять все «отклонения». Но попытки разделения мозга с функциями диктовались не только этими неосознанными представлениями. На них повлияли также укоренившиеся представления о пространстве (столь же неосознанные предпочтения «переднего» «заднего»), так же как и представление расовые (преимущество «светлого» «темном»). Все «светлое», «прогрессивное», «истинно человеческое» должно том содержаться «впереди», то есть в передних долях мозга все «темное», «дикарское», «варварское» - «сзади», во мраке задних долей.

Вот почему французский исследователь Пьер Гратиоле делил человечество по признаку развития тех или иных мозговых частиц - на «фронтальные расы» (европейцев), «промежуточные расы» (монголоидов) и «задньмозгови расы» (естественно, негров). Однако такие «бинарные оппозиции» могут быть не только «задне- передними», но и «право-левыми». С тех самых пор, как было открыто, что наш мозг является двусторонним, состоящий из правого и левого полушарий, не прекращались попытки приписать «светлое», «человеческое» одной его стороне, а «темное», «звериное» - другой. Именно это неосознанное стремление лежало в основе таких популярных литературных мотивов, как сюжет знаменитого стивенсонивського «Доктора Джекила и мистера Хайда» с его двойной - расщепленной на добрую и злую, человеческую и звериную, Божественную и сатанинскую - личностью.

По сути, ученые XIX века пытались всего лишь выразить в биологических терминах древнее представление о том, что человек состоит из антагонистических противоположностей. С сил Хаоса, управляемых силами Духа. Из подсознания, над которой возвышается на своем троне сознание. На этом пути экспериментальная нейрология часто превращалась в метафорическую политологию. Английский физиолог Маршалл Холл сравнивал мозг с монархом, сидящего на троне и принимает «послов», которыми являются сигналы нервных окончаний.

Знаменитый создатель френологии Франц-Йозеф Галль связывал моральные и интеллектуальные черты личности с теми или иными завитушками мозга, отражаются в строении черепа. Немецкий философ Ланге описывал мозг как «парламент маленьких человечков». Галль тоже не чурался этой метафоры. Каждая функция мозга, утверждал он, все равно подведомственно обоим полушариям, и поэтому мозг в целом напоминает «двухпалатный парламент».

Нормальный мозг работает абсолютно симметрично, сортируются, «конституционно»; всякое нарушение такой гармонии - это «бунт», отклонение от нормы, безумие. Первое серьезное переноса френологичних идей на нейрологическом почву совершил французский нейроанатом Брока. Он не просто принял как данное, что различные «завитки» извилин соответствуют различным мозговым функциям, но попробовал на деле связать те или иные участки мозга с теми или иными функциями. Изучая людей, потерявших язык в результате травматических повреждений мозга, он сумел установить, что способность к артикулированной языка локализованная в третий фронтальной конволюции левой мозговой полушария. Продолжая эти исследования, он выдвинул гипотезу, что передняя лобная доля левого полушария развивалась в ходе эволюции быстрее, чем передняя лобная доля правой, и поэтому перехватила у нее все интеллектуальные и моторные функции. «Большинство людей являются естественными« ливомозговикамы »и« праворучникамы », провозгласил он в 1865 году.

На самом деле он хотел всего лишь констатировать обнаруженную им асимметрию человеческого мозга. Но поскольку наше мышление склонно упорядочивать все факты в определенной иерархии, утверждение Брока были тут же переосмыслены в том духе, что левое полушарие «главнее» правой. Ведь она заведует «интеллектом», а может быть «выше» и «славнейшее», чем интеллект ?!

Теория Брока породила целый ряд социальных и даже политических спекуляций. Утверждалось, что чем выше развит данный биологический вид (отдельная раса или даже пол), тем асиметричнише у нее мозг. асимметрия мозга - ключ к определению преимущества одних над другими. «Человек - самая асимметричная из всех животных, - провозглашал один автор, - и именно поэтому она и самая высшая из них». «Женщины и низшие расы более« симметричные »в своих мозговых полушариях, чем белые мужчины», - провозглашал другой. Сам Брока то сказал, что «асимметрия мозга выражена в белых сильнее, чем у негров». Медицинская энциклопедия 1892 писала, что «женские головы более симметричны, чем мужские». Французский антрополог (и создатель «психологии масс») Гюстав Ле-Бон считал, что мозг парижанки имеет больше сходства с мозгом гориллы, чем с мозгом человека. Интеллигентная женщина, говорил он, - это аномалия, как будто двуглавая горилла.

Сговорившись на том, что левая часть мозга командует такими «истинно человеческими» функциями, как артикулированная речь, логический интеллект, популяризаторы теории Брока столь же единодушно отнесли на долю правой половины мозга заведование грустными эмоциями, пассивным сном, бессознательными и инстинктивными процессами, криминальными наклонностями и просто безумием. Правое полушарие переняла все те функции, которыми прежде наделялась «задняя часть» мозга, а проще говоря - все, связанное с «темным», злым, «больным» или сумасшедшим.

Поведение больных с поврежденной левым полушарием, которые в ужасе смотрели на свои конечности, произвольно двигались или прислушивались к «голосов», звучавшие в их ушах, только подтверждало такое разделение. Те же французы не забыли немедленно объявить левое полушарие «мужской», а правую «женской». Многие популяризаторов стали утверждать, что такие «женские особенности», как склонность к подчинению, комплекс интеллектуальной неполноценности и общая эмоциональная неустойчивость, обусловленные переразвитость у женщин правого полушария.

Американские авторы пошли еще дальше, и сегодня в книге «Повномозгове мышления» можно встретить высказываемые на полном серьезе утверждение, будто «американские индейцы, негры и испано-язычные характеризуются, как правило, правомозговимы нравственными ценностями», а «в языке низших социоэкономических классов оказывается больше ритмических и образных элементов, присущих правом полушарии ». Сперри и его сотрудники и последователи нисколько не виноваты в том, что их открытие легли на столь густо унавоженная почву. Эти ученые всего лишь стремились глубже исследовать реальные свойства обоих мозговых полушарий, объективный распределение функций между ними и общие законы деятельности мозга.

Более того, как пишет Венди Хеллер, их открытие отнюдь не сводятся к однозначному разделения правого и левого полушарий: установлено, что правое полушарие способна на многие функции, которые обычно приписываются левой (оно может распознавать предметы, обладает рудиментарной способностью к языку, участвует в процессе чтения и понимания прочитанного и т.д.), а кроме того, обычно действует согласованно с левой, дополняя и обогащая ее работу.

Однако, достаточно было исследователям намекнуть, что правое полушарие более способна к пространственного восприятия, интуитивного схватывания, продуцированию образов и тому подобным действиям, как законодатели моды тут же объявили, что открыт «вместилище творчества и интуиции». Даже это, говорит Хеллер, не соответствует действительности и является всего лишь ее вульгарным упрощением.

Больные с поврежденной правым полушарием рисуют ничуть не хуже и не менее выразительно, чем нормальные люди. Но врожденная склонность располагать все наши понятия парами и оппозициями, обязательно противопоставляя, например, левое и правое, верхнее и нижнее, переднее и заднее, светлое и темное, логическое и интуитивное, интеллект и творчество, эта склонность берет свое, и вот уже «правый мозг» входит в моду, вот он уже становится безумно популярным, вот уже о нем пишутся книги и статьи, вот уже раздаются призывы «восстановить его в правах».

В этом шуме вокруг «правого мозга» наверняка отразилось свойственное нашей эпохе разочарование в интеллекте и поворот ко всему интуитивного, подсознательного, бессознательно творческого с мистическими корнями и обертонами. Нынешняя истерическая мода на «правый мозг» - одно из проявлений духа нашего времени. Но, по мнению Анны Харингтон, здесь проявляется и нечто большее. Когда Деррида писал о «неустойчивость» основных понятий западной метафизики. Хотя все его любимые «бинарные оппозиции», все эти левое-правое, верхнее-нижнее, мужское-женское и т.д. кажутся как раз отражением симметрии и выражением равновесия, на самом деле в них всегда предполагается какая-то скрытая иерархия: мы просто затрудняемся помыслить какую-нибудь пару , не приписав (пусть бессознательно) одному ее элемента более важную роль, чем другому. Поэтому наше коллективное мышление, получает воплощение в тенденциях интеллектуальной моды, непрерывно колеблется. С момента открытия асимметрии мозга мы были попросту обречены на приписывание верховенства или левой, или правого полушария.

Сам же выбор диктовался господствующими тенденциями культуры: в рациональном и позитивистском XIX веке неизбежным оказалось возвеличивания «вместилища интеллекта»; в нашем увлечении всем подсознательным веке пора моды на «хранилище творческого инстинкта». Откуда уже рукой подать до «правомозгового», «истинно творческого» секса.

Наша собственная склонность к мышлению в дуальных оппозициях играет с нами плохие шутки: закрепляясь в культурных стереотипах, она дает обществу возможность медленно навязывать нам свои моральные, социальные и даже сексуальные предпочтения - под видом норм, подкрепленных «авторитетом науки». Только действительность гораздо сложнее, чем это рисует соблазнительное своей простотой и всеобщностью противопоставление правого и левого полушарий.

Автор: Рафаил Нудельман.

PS О чем еще думают британские ученные: в том, что дальнейшее изучение принципов работы нашего мозга сможет привести к революционным открытиям. Например, можно будет выучить английский или любой другой иностранный язык за пару часов, всего лишь закачал нужную флешку в голову. Правда, было бы здорово? Но пока это только мечты и желающим изучить все тот же английский лучшей панацеей будут хорошие курсы обучения английскому языку или же толковый репетитор який вместо флешки поможет впихнуть английский в вашу голову.

Может быть, левая - обычный компьютер, а правая - тот самый «квантово-механический»?
Может быть, то, что происходит в одном полушарии, «реверберуе» как раз в другом и порождает наше ощущение собственного «я»?
Откуда вообще взялся этот разделение функций?
Где же скрыто наше «человеческое, слишком человеческое»?
Откуда взялась эта «правомозгова мода», захлестнувшая популярную и прикладную психологию?
Как и почему одни попадают в мясорубку моды и выходят из нее в виде полуграмотного сенсационного фарша, а другие, наоборот, в эту мясорубку не попадают, не "удостаиваются"?
Ведь она заведует «интеллектом», а может быть «выше» и «славнейшее», чем интеллект ?
Правда, было бы здорово?